USD 63.91
EURO 70.48
BTC 8773.83$
Лидеры

Игорь Бычков (на фото): «Мы периферией себя не считаем»

7 ноября директор Иркутского научного центра Игорь Бычков прибыл на общее собрание СО РАН в новосибирский Академгородок, чтобы рассказать о перспективном проекте иркутских ученых — Центре цифрового мониторинга Байкала. Этот проект является одним из немногих разработок комплексного развития СО РАН, федеральное финансирование которого был одобрено РАН. В интервью «Континенту Сибирь» ИГОРЬ БЫЧКОВ рассказал о проектах, задачах и достижениях Иркутского научного центра.

Игорь Вячеславович, в целом крайне мало известно о том, насколько значительный научный потенциал сосредоточен в Иркутской области. Кажется, что Новосибирск является самым восточным научным центром России. Можете кратко рассказать об истории становления и развития Иркутского научного центра?

— История академической науки в Иркутске парадоксальна. Она появилась там значительно раньше, чем оформилось Сибирское отделение. В 1949 году указом политбюро надлежит создать Восточносибирский филиал АН СССР. Тогда были установлены основные параметры развития огромного макрорегиона Сибири в целом и Иркутской области в частности. Была четко определена необходимость освоения природных ресурсов, которые располагаются в Восточной Сибири: нефть, газ, уголь, каменная соль, золото, редкие металлы. А также необходимость развития электроэнергетики, ведь это основа для создания промышленности. Поэтому в следующем году мы будем отмечать 70 лет академической науки в Восточной Сибири и создания, помимо филиала, первого Института геологии (ныне Институт земной коры), хотя в Новосибирске об этом, конечно, не многие знают. Еще более древнюю историю имеет Иркутский университет, который был создан в 1918 году, а обращение по созданию университета в Иркутске относится к 1819-му. Это был первый российский университет за Уралом. Тогда же в Иркутске было открыто отделение Российского географического общества. Также наш город являлся центром губернии, которая включала в себя территории сегодняшнего Красноярского края, Якутии и всего, что лежало восточнее, вплоть до Аляски и Калифорнии. Поэтому развитие науки в Иркутске — это история, которая имеет в своем багаже столетние корни, позволяющие нам сегодня говорить о том, что академическая наука в Иркутске создана и развивается благодаря усилиям многих поколений ученых.

— Какое место сейчас занимает Иркутский научный центр в структуре РАН, какие цели и задачи перед ним ставятся?

— Наш центр продолжает придерживаться своей направленности, заложенной 70 лет назад. И тогда, и сейчас она носила не случайный характер. Например, Институты географии, земной коры, геохимии — это учреждения, которые связаны непосредственно с минерально-сырьевой базой и развитием территории. Сибирский институт физиологии и биохимии растений — это то, что связано с необходимостью научных исследований сельского хозяйства в условиях зоны рискованного земледелия. Институт солнечной и земной физики — это институт, который занимается изучением околоземного космического пространства совместно с аналогичными учреждениями в Москве и Петербурге. Иркутский научный центр бурно развивается, наши ученые занимаются разработкой уникальных технологий. Например, Институт химии — одно из самых передовых учреждений, которое занимается разработкой фармацевтических субстанций. Это единственный институт, который за 60 лет своего существования вывел 8 новых лекарств. Я подчеркну, не лабораторных образцов, а именно лекарственных соединений, прошедших все испытания. Одной из таких разработок является препарат «Перхлозон» для лечения туберкулеза. Сейчас производством «Перхлозона» занимается иркутская фирма. Другие не менее перспективные разработки ведутся НИИ биологии Иркутского государственного университета. Наши специалисты изучают продукты жизнедеятельности рачков, обитающих в водах Байкала. Выяснилось, что в процессе поглощения этими рачками останков флоры и фауны озера выделяется вещество, которое является основой для получения антибиотиков. Если взять Институт земной коры, то это один из основных разработчиков уникальных методов поиска минеральных ресурсов. В частности, в 2016 году им была обоснована возможность промышленной добычи алмазов на территории Иркутской области. Существование этих алмазов было предсказано теоретически еще 20 лет назад, но вот только недавно мы нашли способы их получения. Огромная работа проводится с точки зрения сейсмики и прогнозирования землетрясений. На сегодняшний день ни для кого не секрет, что благодаря картам сейсморайонирования мы можем предсказать начало землетрясения за 5–7 минут.

Новые методы, которые разрабатываются в нашем институте, позволят увеличить это время до 1,5–2 часов, чтобы предупредить население. Исходя только из этих основных проектов, я хочу отметить, что Иркутский центр является передовым кластером современной науки, который представляет собой Сибирское отделение в миниатюре.

— Не считаете ли вы, что Иркутский научный центр находится на периферии российской науки и, соответственно, финансовых потоков?

— У нас немного другое ощущение. Оно подтверждается приездом наших отечественных и зарубежных коллег-ученых, которые говорят: «Чем дальше от Москвы, тем больше науки». Чем дальше от столицы, тем меньше ученые работают в какой-либо околонаучной деятельности. Наш центр занимается настоящей наукой в тесном взаимодействии с крупнейшими мировыми научными сообществами, поэтому мы периферией себя не считаем. Конечно, некоторое отставание в вопросах финансирования ощущается. Этот вопрос мы поднимали на сессии СО РАН 7 ноября.

Нам очень важно, чтобы в нашем региональном центре, как и в Сибирском отделении, шло опережающее масштабное развитие приборной базы. Это означает, что нам нужно сегодня переоснастить наши институты новыми приборами. Сейчас невозможно, каким бы талантливым ты ни был, достичь серьезных результатов без нового современного оборудования, тем более если речь идет о развитии фундаментальных исследований.

Например, в настоящее время на Байкале работают 5–10 наблюдательных станций и несколько кораблей. Это технологии прошлого века, которые дают нам современную «картинку» того, что происходит с озером. А если бы мы разработали нанодатчик, который будет отслеживать какую-то одну характеристику среды, но будет стоить 1–2 доллара, то их можно будет тысячами забрасывать в тот же Байкал. Тогда мы сможем получать одновременную информацию по разным показателям с десятков тысяч точек Байкала. Это будет совершенно другая, более подробная «картинка». Такой инновационный подход требует первоначальных затрат на разработку, которые мы пока не можем себе позволить. Именно на реализацию этих задач направлен наш проект Центра цифрового мониторинга Байкала.

— Расскажите об этом проекте. Бюро отделения физических наук РАН из семи проектов развития СО РАН одобрило финансирование только «Центра мониторинга озера Байкал». Насколько этот проект важен для Иркутского научного центра и для страны в целом?

— Целью проекта является решение широкого круга проблем, связанных с экологией озера Байкал. Для ее достижения предполагается создать глобальную сеть онлайн-мониторинга экосистемы озера, которая будет работать 24/7 круглый год, собирать данные и аккумулировать в едином информационном центре. Данный проект на сегодняшний день, по моим данным, не имеет аналогов. Полученные данные имеют огромное значение для различных разделов прикладной физики, химии, биологии и экологии. Проект цифрового Байкала в том виде, в котором мы его прислали, очень понятен, а потому не вызывает сомнений у руководства РАН. Наоборот, ставится вопрос: почему мы до сих пор этого не сделали? Ведь существует потребность получать огромный объем данных об экосистеме, и ее удовлетворение зависит от внедрения современных технологий, робототехники и искусственного интеллекта. Нет ничего сложнее, чем придумать что-то простое и понятное, когда все научное сообщество говорит: «Ребята, это же очевидно надо исполнить!» Как мне кажется, наш проект немного отличался от других именно своей понятностью. Но чтобы к такой простоте прийти, потребовались десятилетия кропотливой работы иркутских ученых.

Проект Центра мониторинга Байкала является такой же важной частью развития отечественной науки, как и новосибирский «Академгородок 2.0»

Выстроив сегодня инструментальную часть, у нас стоит важная задача, связанная с разработкой новых методов, с классификацией и хранением данных, с обработкой этих огромных массивов. Поэтому вследствие реализации нашего проекта встают новые важные задачи, не только перед Иркутским научным центром, но и перед всей Российской академией наук. На сегодняшний день проект Центра мониторинга Байкала является такой же важной частью развития отечественной науки, как и новосибирский «Академгородок 2.0». Мы планируем построить наш центр в течение 2019–2024 годов. На его строительство будет выделено 2,7 млрд рублей из федерального бюджета и 0,3 млрд рублей из регионального.

— Проект развития СО РАН сегодня обсуждается в администрации президента РФ. Однако скептики уверены, что у него нет будущего, и финансирование проекта «Академгородок 2.0» не будет осуществлено. Какое мнение по этому вопросу у вас?

— Я не вижу будущего России без развития фундаментальной науки и образования. Для этого нам нужны комплексные проекты развития. Сегодня разработать задел по технологиям, особенно на 50 лет вперед, невозможно: технологии на нашей только памяти изменились до неузнаваемости. Однако фундаментальные научные принципы остались такими же, как и были 100 лет назад. Именно их надо исследовать, чтобы открывать новые основания для науки. Поэтому развитие «Академгородка 2.0» в Новосибирске, Академгородков в Иркутске и Томске является одной из главнейших задач национальной политики. Я понимаю, что в каких-то направлениях мы не можем сравниться с московскими институтами, но развивать надо все территории. В Сибири очень много талантливых людей. Кроме того, фундаментальная наука не бывает региональной: она либо есть, либо ее нет. Поэтому развитие комплекса «Академгородок 2.0» обязательно должно состояться. В связке с ним идет концепция развития СО РАН в целом, потому что половина научного потенциала здесь в Новосибирске, а другая, ничуть не худшая, находится в регионах. Вот почему в прошлом СО РАН обеспечивало обязательную увязку центра и регионов. Я не считаю, что «Академгородок 2.0» — несбыточный проект. Сегодня во власти находятся люди, которые понимают, какая на них лежит ответственность, и если «Академгородок 2.0» не будет реализован, то этой же самой власти будет плохо в первую очередь. Дело даже не в политических последствиях, просто жизнь сегодня такая: если наши проекты не реализовать, то это в любом случае придется делать и через год, и через пять лет. Однако за это время мы потеряем самое главное — людей, которые могут осуществить этот прорыв. Если они реализуют его не у нас, то сделают в любой другой стране. И их примут с удовольствием. Новое оборудование можно купить в любое время, но если научная школа прекратит свое существование, то это производственный тупик. Человеческий капитал всегда стоит во много раз больше, чем любое инновационное оборудование.

— Если говорить о человеческом капитале, то как вы оцениваете Иркутскую область в качестве «кузницы кадров»?

— Иркутский университет за годы своего существования выпустил 110 тысяч человек. Я думаю, что это достаточно много. Тут надо еще сказать о качественном составе. Среди наших выпускников не только академики. Это еще и три зама генерального прокурора России, которые получили юридическое образование в Иркутске. С учетом того, что к Иркутскому государственному университету подсоединили педагогический университет, мы обучаем большое количество педагогов и историков. Хотя нам не хватает института гуманитарного профиля, который бы исследовал социологию, политологию и историю. С точки зрения подготовки кадров, иркутское образование нуждается в определенной перестройке. У нас в области это понимают, поэтому и правительство, и Законодательное собрание региона очень активно поддерживают создание Научного центра в Иркутске.

— Какие вы можете выделить особенности Академгородка в Иркутске? В чем его уникальность?

— Новосибирский Академгородок создавался как резервная копия АН СССР. В случае ведения ядерной войны наука страны должна была развиваться в Сибири. Наш научный центр создавался для решения конкретных целей и задач. В иркутском исследовательском центре изучение фундаментальной науки является важной задачей, но и одно из не менее важных направлений — это региональное направление разработок, которое работает на нужды области. Если взять по эффективности два Академгородка: у нас из 9 институтов, которые относятся к РАН, три принадлежат к первой категории, получается 1/3. В Новосибирске это значение ниже. Это не означает, что мы лучше. Это просто региональная специфика.

Редакция
«Капиталист» — это алтайский интернет-журнал о бизнесе. Мы пишем о бизнесе, о тех, кто его делает, и о тех, для кого они его делают. Мы пишем об экономике по принципу «просто о сложном». Если вы хотите не просто быть в курсе событий, а еще и понимать, почему они произошли и к чему это может привести в будущем, читайте «Капиталист».

МАТЕРИАЛЫ АВТОРА
Все материалы

Оставить комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *