Юрий Пургин на Завтраке с «Капиталистом»: «Сейчас время не врать. Но при этом…»

Юрий Пургин на Завтраке с «Капиталистом»: «Сейчас время не врать. Но при этом…»

За столом гостеприимного ресторана «Волна» Юрий Пургин, один из создателей известного в России медиа-холдинга «Алтапресс», рассказал «Капиталисту» свою бизнес-историю. История и место оказались очень кстати, потому что жизнь «Алтапресса» и Юрия Пургина вся как на волнах: то поднимет, то уронит, то захлестнет…

— Юрий Петрович, вы у нас в крае единственный медиа-магнат, так что «Капиталист» мимо вас мы пройти не мог. Вы начинали как журналист. Вы с детства мечтали об этой профессии?

— С детства – нет. Я кончал математическую школу, но был президентом школьного литературного общества «Романтика», посвященного Антуану де Сент-Экзюпери. У меня было три пути: физтех, мединститут, потому что у нашей семьи было много друзей-врачей. А третий – филология, литература, журналистика. Победило то, что пришли мои друзья и рассказали, как классно живется на факультете журналистики: там можно выпускать журнал, можно быть свободным. В общем, они жили очень интересно. И выбор был сделан в пользу журфака.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
Я поступал в 1979 году. Тогда вокруг журналистики был правильный ореол. И была классическая журналистика в виде «Комсомольской правды», «Известий», «Литературной газеты» – большие очерки, громкие имена — Юрий Рост, Инна Руденко, Юрий Щекочихин, из классики – Валерий и Анатолий Аграновские… Перед творческим конкурсом было человек сто на место.

— И вот вы поступили – на журфаке правда была свобода?

— Да. Он была. Но непростая свобода. Существовали два уровня жизни. Один – внешний, идеологический, где все правильно. И внутренний – жизнь самого коллектива. Как правило, второй уровень жизни ярче всего проявлялся при ежегодных поездках «в колхоз», где чего только не было. Например, ставили «Историю КПСС в играх и забавах» – каждый вечер какие-то события экранизировали.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
Песни для колхозных капустников писал сам Александр Башлачев, который учился на год старше нас и тогда не был еще рок-звездой.

На одном из колхозных спектаклей я въехал на коне в колхозную столовую. Я в колхозе возил бочку с водой, начал с мерина, и писал «меринизмы» – «как у мово мерина все кругом умеренно», или «она копытом била, он копытом не бил, она была кобыла, он конем не был». Потом дослужился до кобылы Анфисы с жеребенком Фердинандом. А потом мне дали коня Орлика, вот на нем я и въехал в столовую в рамках нашего спектакля.

— Фурор произвели?

— Было дело. А еще мы действительно делали рукописный журнал, эстетский, у него была абсолютно черная обложка. Два или четыре номера выпустили, я писал туда какие-то рассказы.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
Это время подпольных Стругацких, которых перепечатывали на машинке. Рукописного было много. Вторую часть «Улитки на склоне», посвященную НИИ, не издали, она ходила в рукописном виде. И «Гадкие лебеди» ходили по России в рукописи.

— Когда перепечатываешь – сильнее слово чувствуешь?

— Конечно. Намного. Когда сам перепечатываешь, стиль чувствуешь.

— То есть, вы уже тогда были издателем?

— Да (смеется), тяга была к этому… В общем, жизнь была такой, какую обещали друзья. Журналистика – это скорее образ жизни, чем что-то другое.

— А журналистика в этой жизни присутствовала?

— Конечно. Были большие практики – два-три месяца. Я ездил в Новокузнецк. А в 1983 году, на последней практике, в Хабаровске работал в газете «Тихоокеанская звезда», оставшейся там еще со времен, когда Хабаровск был столицей Дальневосточной республики.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
На этой практику я поехал с женой Татьяной, она моя однокурсница, я за ней четыре года ухаживал. Она хотела поехать во Владивосток, который тогда был закрытым городом. И вот мы в конце практики на электричках пробрались туда. Я искупался в бухте Золотой Рог, хотя был уже сентябрь. А уже оттуда мы поехали на поезде №1 из Владивостока до Свердловска. Никогда не забуду это феерическое путешествие. Денег у нас осталось только на билеты и на яичницу раз в день, а с нами ехали пенсионеры-хохлы, которые имели такие правильные котомки, и которые все время садились кушать… Это был кошмар.

— И что – они не подкармливали студентов?

— Нет. Они садились кушать, а мы гордо ходили в столовую и кушали свою яичницу раз в день. И вот так мы ехали семь суток. После этого я утратил привычку ездить на поездах окончательно.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Про что писали в Хабаровске?

— Я традиционно работал в отделе промышленности, транспорта и связи, потом и в «Алтайской правде» попал в этот же отдел. Про разное писал. Про экологию, лесозаготовки, красную рыбу и браконьеров. И про утопленников в реке. Летом всегда тонут, а кто будет писать – практиканты конечно. Жизнь во всех проявлениях.

— А было «это пишем, это не пишем»?

— На практике нас оберегали от жестких тем. А когда я со своим юношеским задором пришел в «Алтайскую правду», у меня в первый год лежало в столе пять материалов, по поводу которых завотделом Александр Харыбин говорил: «Хороший материал, но шел бы ты посоветовался в крайком». А наш отдел курировало семь отделов крайкома КПСС: отдел легкой промышленности, связи, машиностроения, химической промышленности и т.п. Нас в отделе было пять человек, а сколько их в крайкоме — просто не знаю. И с каждым отделом надо было все согласовать. А тебе говорили: «Хороший материал, прогрессивный, но смотрите, что написано в решениях такого-то съезда. И пусть он пока полежит».
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Какие материалы оказывались непроходными?

— Например, материал про обувную фабрику в Барнауле – это была такая фабрика, которую лучше закрыть. Потому что то, что она производит, никому не нужно. Статья не вышла. Хотя директор фабрики был целиком «за» и переживал, что статья не вышла.

Написал материал про Коксохим, который тоже не пошел. История Коксохима заключается в том, что это завод, построенный непонятно зачем. Сырье привозят, продукцию увозят, краю в те годы от него оставался только дым. Тогда смысл существования Коксохима был абсолютно неясен. Я в деталях написал, что это ошибка социалистического планирования. Он тоже не вышел.

— Вот вы один материал написали – не пошло, второй – не пошло. Не было желания уйти в отдел, например, культуры?

— Не было. В экономической журналистике все же что-то можно было говорить. Экономика была живой. Тогда публиковались Василий Селюнин, Шмелев.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— А почему вы из Свердловска поехали в Барнаул?

— Я учился неплохо, меня оставляли в «Уральском рабочем», из «Тихоокеанской звезды» пришел вызов, но «Алайская правда» взяла тем, что давала квартиру. Это был убойный аргумент. И плюс тираж «Алтайской правды» был тогда, в 1983 году, около 300 тысяч экземпляров. Вторая по тиражу региональная газета после «Уральского рабочего», у которого тираж был 650 тысяч. Это была фантастика. Охват тогда газеты был больше, чем у телевидения. Редактор тогда был Виктор Иванович Кинелев. Работали серьезные сильные журналисты – Писарчик Володя, Горлов Виктор. Очень многие потом ушли в центральные газеты, в собкоры.

«Алтайская правда» формировалась тогда уральской школой журналистики. Факультетов журналистики было мало по стране, в частности, журфака в АлтГУ не было тогда. И считалось, если нужен журналист, который будет пахать, то надо брать из УрГУ, а если того, кто будет разговаривать – то из МГУ.

Сначала пожил я в общаге, а потом дали квартиру. Новоселье было на полу, ели огурцы из бочки, запивали водкой – было весело.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Если материалы не шли, то как гонорар зарабатывали?

-Все-таки это случалось не так часто. Газета ежедневная, поток большой. Промышленность на Алтае и в Барнауле была сильная. Я писал про тракторный завод, «Химволокно», «Трансмаш»,» Мехпресса»…

— Не разочаровала профессия при ближайшем рассмотрении?

— Нет. Встречались очень интересные люди, судьбы. Экономика была все-таки самой живой частью советской системы, там что-то делалось, и у нас были уникальные заводы. Все эти красные директора были в некой «оппозиции». Неочевидной, но они считали, что они делают дело, занимаются реальными вещами и считали себя вправе в чем-то поправлять линию партии.

— Была возможность писать об этом как о конфликте хорошего с лучшим?

— Абсолютно так. У нас были уникальные кадры инженеров, о которых очень интересно было писать.

Среди директоров были уникумы. Завод мехпрессов возглавлял Вячеслав Михайлович Крымов, он конфликтовал с крайкомом партии, потом стал вторым секретарем, а затем ушел в министерство. И мы с ним менялись книгами по управлению: я ему давал Генри Форда «Моя жизнь, мои достижения», а он мне «Принципы управления «Тойотой». Запрещенная, между прочим, литература в то время. Форд достался мне в наследство от тестя, это была книга 1926 года, выпущенная перед запретом Форда в России, а книга Крымова была в рукописном варианте.

У Крымова был, например, «День убитого начальника», когда все вопросы решали не начальники, а их заместители. А начальники должны были идти в библиотеку, что-то читать. Крымов был один из тех, кто понимал, что с этой экономикой надо что-то делать.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— А откуда у советского директора новаторство?

— У многих советских директоров было новаторство, потому что они сталкивались с производством конкурентным. Наше машиностроение — это все равно конкуренция с западными аналогами. Тогда уже появился Таллиннский клуб менеджеров, которым руководил великий Владимир Тарасов, он проводил управленческие поединки, преподавал искусство управленческой борьбы, учил менеджеров по сути по западным образцам.

— Вы в 1979 поступили, в 1984 закончили, а в 1985 уже перестройка…

— Да. Уже понеслось. Когда началась перестройка, мы придумали рубрику НЭП — двухколонник на треть полосы, и в нем много маленьких материалов. Задача была сделать полноценный материал в малом жанре. Однажды раскопали, что на молзаводе делают простоквашу для крайкома партии. Отдельную простоквашу, для узкого круга лиц. Написали материал «Удивительная простоквашка». А уже была перестройка, и тогдашнего главного редактора Анатолия Мишина, на момент выхода номера в свет в редакции не оказалось. Ему потом бюро досталось, чуть не сняли с должности из-за заметки в 35 строк. Но резонанс был гигантский.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
Работать было интересно. В 1989-1990 годах я стал редактором отдела, уже без пяти минут был собкор «Комсомольской правды», и одновременно в нашем отделе созрела идея делать воскресное приложение, которое не принадлежало бы крайкому партии. «Алтайская правда» была органом крайкома КПСС, а тут мы предлагали сделать то, где сами были бы хозяева. Мы – это я, Вячеслав Соколов, Владимир Овчинников, ответственный секретарь. И у нас уже была молодежь – Андрей Лагутин и Дмитрий Шевкунов, корреспонденты.

Мы дружили с Ассоциацией экономического сотрудничества, которую возглавлял Владимир Степанович Грабовенко, экс- директор Геофизики. Это была ассоциация красных директоров, они оппонировали крайкому, и мы их убедили, что неплохо бы издавать газету, в которой поднимались реальные проблемы, потому что их много и о них надо писать. Они готовы были ее финансировать.

Мы пошли на летучку «Алтайской правды» и предложили такой вариант. Мишин пошел советоваться в крайком партии, где ему сказали – вот (показывает две фиги). Но у нас уже был план, и мы сказали: «Хорошо, тогда мы заключим договор на издание первой независимой газеты».

Я храню этот договор. Он подписан ГИПП, нами – Пургин, Овчинников, Соколов – как соредакторами, и Ассоциацией. Она обязалась финансировать нас первый год, никак не претендуя на содержание. А мы ставили их значок и рекламировали продукцию. Пена хвойная для ванн помню, была такая реклама…
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— А вы при всем этом работали в «Алтайской правде»?

— Да. Мы втроем написали заявления об уходе, но нас заставили два месяца отрабатывать. Пока мы отрабатывали, мы сделали газету, придумали для нее ее название – «Свободный курс». И зарегистрировали малое коллективное предприятие рекламно-издательское агентство «Алтапресс». Это было 24 октября. А первый номер газеты, он же нулевой, вышел 28 декабря 1990 года.

Первые полгода мы делали газету втроем. Существовали на те деньги, которые нам давал Грабовенко. По сравнению с «Алтайской правдой» мы потеряли в деньгах солидно. Соколов был редактор городской полосы, я завотделом, Овчинников вообще ответсекретарь, а это уже третья должность в газете, номенклатура крайкома КПСС. Я был самый молодой, мне было 28 лет.

— Почему вы пошли на это?

— Было очевидно, что начавшиеся перемены неизбежны. В рамках «Алтайской правды» нам стало тесно. Появилось наше представление о журналистике, которое хотелось реализовать. Помните 1990 год — время «Огонька», время народной любви к журналистике. Газеты писали то, что прежде было закрыто. «Свободный курс» начал с тиража в 3 тысячи, а пиковый тираж его, который получился через три года – 55 тысяч. Уже у нас тогда была полноценная редакция: Ирина Чанцева, Леонид Вихрев, Олег Голиков, Володя Сорокин, Дмитрий Шевкунов, Андрей Лагутин, Александр Ботьев, Олег Логинов.

— Вы с самого начала видели бизнес как медиахолдинг?

— Нет. Было понятно, что газета общего содержания не принесет денег, достаточных для существования. Потому что рекламного рынка в 90-е годы не было, вообще не было. Многие сейчас не понимают, как это. Но было такое время, когда хвойная пена для ванн – это вся наша реклама и вся наша гордость. А раз нет рекламы, то мы имели только деньги от распространения.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
Мы стали заниматься всем, чем можно. Создали брокерскую контору на товарно-сырьевой бирже — торговали самолетами, шнеко-роторными машинами, и купили на эти деньги первую шестерку, наш первый автомобиль.

Продавали акции «Менатепа» – очередь была до Красноармейского проспекта за этими акциями. Думали шить шапки, ездили на звероферму к еще молодому Ракшину. Но нам не понравились запахи и мы поняли, что шить шапки мы не сможем. Выпускали приложение «Вина без талона» – тогда все было по талонам, а мы сделали книгу рецептов домашних настоек. Агату Кристи выпустили. Открывали художественный салон, но он прогорел очень быстро. А кончилось тем, что мы придумали газету «Купи-Продай».
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— А как это придумалось?

— Это была идея, которую родили Лагутин и Шевкунов. Они придумали, что надо завести газету объявлений. В первой газете было восемь объявлений и сканворд. Четыре полосы, на первой сканворд. А потом она была 200 страниц, 50 тысяч объявлений! В лучшие времена «Купи-Продай» контролировала 43 процента рекламного рынка. Это была фантастика. «Купи-Продай» решила экономическую судьбу предприятия, стала газетой-кормилицей. И мы стали развиваться.

Следующим этапом было создание сети распространения. Тогда была сеть «Союзпечать». Работать с ней было тяжело. Деньги за газеты, проданные в январе, мы получали от них в октябре. Долги «Союзпечати» всем кредиторам были в 10 раз больше ее месячной реализации. И при этом там люди садились отмечать день рождения в десять часов утра в рабочий день.

Это нас не устраивало. В 1995 год вышел закон о банкротстве. Мы являлись основными кредиторами «Союзпечати», то, что «Союзпечать» была должна нам, составляло 40 процентов всех их долгов. И мы с антимонопольным управлением первыми в крае провели банкротство «Союзпечати».

Идея была в том, чтобы сохранить сеть, а не разобрать ее за долги по киоскам. Среди кредиторов был Россельхозбанк, и большой пул разных издателей. Мне пришлось поехать в Москву и со всеми договариваться. Мы, маленький «Алтапресс», выступили тогда гарантом перед Россельхозбанком, что погасим кредит » Союзпечати».

И все удалось. Мы вывели предприятие из кризиса, сохранили как сеть. Сейчас «Роспечать» работает с тысячью торговых точек по всей Западной Сибири – Барнаул, Томск, Кемерово, Новосибирск.

— К выходу за пределы края вас подвигли проблемы в Барнауле, когда киоски пытались убрать с улиц?

— Не только. Рынок продаж падает – на падающем рынке надо расти за счет экстенсивного развития. Мы входили в разные города вместе с сетями, сейчас вот с Магнитом входим.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Я знаю, что по предприятию очень сильно ударил дефолт. Вы взяли кредит в валюте на покупку печатной машины, а тут дефолт и кредит одномоментно увеличился во сколько-то раз…

— Да. Это история перехода с высокой печати на офсет. На Алтае перевод на офсет всех типографий должна была состояться в 1991 году. Но не случилось. Я разговаривал с Суриковым, Коршуновым, предлагал государственно-частное партнерство, они говорили – да, надо рассмотреть, кивали головой, но ничего не двигалось. И тогда мы стали искать другие пути.

В 1997 году всю прибыль, которую заработали, мы вложили в покупку четырехкрасочной печатной машины в Австрии. Это была листовая машина. На ротационную машину нам бы не хватило – у нас был всего миллион марок.

— Всего!

— Да. Миллион дойчмарок, заработанных журналистами честным трудом за семь лет.

— А сейчас говорят, что издание газет не может быть прибыльным бизнесом.

— Ну да. Тогда как-то получалось. В банке нам предложили взять валютный кредит, а на рубли купить ГКО. Доходность ГКО тогда была выше, чем проценты, которые мы должны были платить за кредит. Получалось, что мы сможем гасить кредит и останется еще на развитие. Мы казались себе очень предприимчивыми. И пошли на это. Взяли кредит, в обеспечение которого залогом внесли пакет ГКО (государственные казначейские обязательства – прим. «Капиталиста»).

Машина вышла из Австрии 22 декабря, застряла на границе с Украиной, где, видимо, уже начали праздновать Рождество,и пересекла границу 4 января 1998 года. А как раз с нового года ввели НДС на покупку оборудования. До этого была льгота, ты не платил НДС. И это логично – потому что какая добавленная стоимость, ты же еще ничего не сделал, ты просто купил оборудование. Но с 1998 года НДС на покупку оборудования ввели. Это стоило нам 600 тысяч тех рублей. около 200 тысяч марок Мы дошли до управления делами президента. У нас были все документы. Но нам сказали: «Государству нужны деньги». Это была первая ласточка. А вторая – дефолт.

— Чисто житейски время перед дефолтом было очень благополучным…

— Житейски – да. Но в экономике уже не было все так хорошо. Было видно, что сейчас что-то случится. Мы дозвонились до Михаила Задорнова, который был министр финансов, и он нас клятвенно заверил, что никакого дефолта не будет. Это было за две недели до дефолта.

— Помните свои ощущения после дефолта?

— Был шок. Это было жутко. Наши ГКО погибли. Просто сгорели. Больше миллиона марок стоил наш пакет ГКО, и государство объявило, что он недействителен. Мы брали кредит по 3,4 рубля за марку, а отдавали по 12,6. Кредит сразу вырос в четыре раза. Можно было кинуть государство в ответ. Но мы отдали. Мы были одними из немногих в стране, кто в дефолт отдал валютный кредит.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Но можно же было обанкротить «Алтапресс», а создать, например, «Алтапресс+».

— Все было можно. Но надо понимать, что репутация в нашем деле превыше всего. «Алтапресс» всю свою жизнь жил в белую, и это была принципиальная позиция. Мы брались доказать, что это возможно. Нам не верил никто. Доходило до смешного. Приезжают люди послушать про наш опыт, слушают, слушают… А потом отводят в сторону и деликатно спрашивают: «И где ваши заправки?» Нет заправок.

Когда купленная таким образом машина стала золотой, мы нашли другие инвестиционные деньги за пределами России и все-таки купили ролевую машину «Сольна», шведскую, которая стала первой офсетной машиной для полноцветной печати газет на Алтае. Для нее нужно было помещение – и мы его построили. Сделали большой масштабный проект.

— То есть, здание на ул. Короленко, 107, это просто надстройка над машиной?

— Сто процентов. Но с другой стороны это независимость. Это нас спасло в 2008 году, когда аренда в ГИПП «Алтай» выросла, и мы просто сюда переехали.

Все, что мы делали, делало нас независимыми экономически. Сначала распространение, без которого мы бы загнулись, потом типография. В результате мы имеем замкнутый цикл газетного производства. В 2000 году мы имели достаточно большой процент газетного рынка везде, и у нас было 5-6 изданий – «Маркер», «Телепарк», «Молодежь Алтая», «АиФ-Алай». Мы стали полноценным издательским домом. И даже «Свободный курс «стал прибыльным. Даже это случилось. Когда все это получилось, собственно, это было счастье. На тот момент.

— После ударов 1997-го и 1998 годов был ведь еще и кризис 2008-го – не было ощущения, что лучше все свернуть?

— Нет. Во время кризиса 2008 года мы сделали ровно то же – мы начали строить новую типографию на РТИ. Это наши антикризисные меры – надо что-то делать. Кризис – это новые возможности, которые наступают, когда он заканчивается. И к этим возможностям надо быть готовым.

Это была очень большая и непростая для компании инвестиция. Она удачна в том плане, что мы абсолютно правильно попали в нишу. Типография занимается упаковкой. Прежде мы не достигали только одного рекламодателя – пищевой промышленности, которой неинтересен был местный рынок. Но теперь мы достигли и этой отрасли с помощью упаковки. Мы делаем в этой типографии коробки. Большинство БАДов, которые покупают туристы, упакованы в наши коробки.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Сейчас у Алтапресса не самые лучшие времена?

— Конечно. Только у меня вопрос – у кого они сейчас самые лучшие?

— Насколько тяжело сейчас Алтапрессу?

— Очень тяжело. Сейчас мы переживаем несколько кризисов. На экономический кризис наложился еще и цифровой: происходит снижение и перераспределение рекламного рынка, он уходит в интернет, где монетизация идет труднее, чем в традиционной модели. Эта революция намного серьезнее классических экономических проблем. Не будь ее, мы бы чувствовали себя прекрасно даже в этой экономической ситуации. Мы занимаемся перестройкой компании. Та первая позиция в Интернете, которую мы уверенно занимаем, интересная и правильная. Но замещения доходов полностью не произошло. Значит, нужно уменьшать масштаб компании, а кто тогда будет работать? Как сохранить правильный ньюс-рум, как сохранить правильную журналистику, как сберечь те ценности, на которых вся компания стоит уже много лет? Это серьезная проблема.

— Вот народ сейчас прочитает, и скажет: «Блин, опять будут сокращать!»

— Нет. Сокращения уже закончились. Произошла большая перестройка. У нас осталась издательская группа и группа Интернета, в которой работает вся редакция. Она поставляет весь контент в газету, в интернет, на радио, и обеспечивает копирайтом рекламу.

— У «Свободного курса» сейчас какой тираж?

— 16 тысяч.

— Вы когда-то давно говорили, что «Свободный курс» – для представительства: «Кто бы меня знал, если бы я не издавал «Свободный курс». Сейчас вас и без него знают – нет мысли, что «курс» отжил свое?

— Нет. Я убежден, что «Свободный курс» нужен, просто у него немного другая функция Мы занимались репозиционированием «СК». Он был раньше как газета общего содержания. А три года назад мы объединили его и «Ваше дело», перевели его в большой формат и сделали его газетой для истеблишмента.

— Стесняюсь спросить: а истеблишмент есть?

— Хороший вопрос. Наш опыт показывает, что он есть. Это не такая большая прослойка. Есть лица, принимающие решения, есть бизнес – малый и большой. Есть и элита. Мы ее понимаем в широком смысле – я и средний класс отнесу к ней. Я представляю газету как средство самоидентификации. Я думаю, что будет такая мода: «Я читаю газету». Только хорошую газету, о которой можно так сказать: «Я читаю «Ведомости», я читаю «Свободный курс».
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— Вы надеетесь на это?

— Я практически уверен, что так и будет. Есть категория людей, для которой самоидентификация очень важна.

— В «Алтайской правде» вы писали материалы, а редактор отдела складывал их в тумбочку. Теперь вы сами издатель. У вас бывает ситуация, когда чьи-то материалы вы складываете в тумбочку?

— Чисто в тумбочку – нет. Бывают материалы, которые мы предлагаем автору переделать, с которыми более тщательно работаем, потому что бывают темы, которые нуждаются в редактировании, так как время теперь… Степень свободы прилично меньше прежнего. Наступили немного другие времена.

Сейчас время не врать. Но при этом я же понимаю, что я не всегда могу все договорить. Кое-что приходится оставлять в блокноте. Но по возможности надо рассказывать обо всем, если ты это можешь. Что мы и пытаемся делать.

— Год два-три назад ваши звезды – Лариса Хомайко, Иван Власов, и другие – ушли. В чем состоял конфликт?

— Это было связано с нашей перестройкой, с переходом в интернет, с непониманием того, что газета тоже должна измениться – должна стать более деловой. Они хорошие журналисты. Но их материалы были немного не в ту аудиторию, в которую нам надо было попадать. И это был их выбор. Мы были бы рады видеть их в своей команде. Но надо было подчиняться другим людям, которым они не особо хотели подчиняться.

— Я когда-то писал в «СК» материал о том, что пока демократы борются друг с другом, коммунисты придут к власти. И вы меня тогда поправили, сказали, что к власти придут чиновники. И вот они правда пришли. Как вам в этом мире живется?

— Напряженно… Я считаю, что не за горами новые перемены. Но, увы, пока дети вместо того чтобы идти в предприниматели, хотят в чиновники. И нам всем, включая чиновников, еще предстоит победить неэффективную экономику, создать более эффективное государство, побороть свою неэффективную жизнь.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным
— С 1990 года, за эти 26 лет, вы пожалели о своем решении создать «Алтапресс»?

— Никогда не пожалел и никогда не пожалею. Мы жалели только о том, что идеи, с которыми мы обращались к обществу, оказались невостребованы. Те же идеи развития демократического общества. Люди не ценили свободу слова, свободу печати, не понимали, что им это пригодится.

«Алтапресс» — это бесконечно увлекательная история, когда ты все время занят развитием и созиданием, и несмотря ни на что следуешь своим принципам. Хотя следовать все трудней и трудней. Но другая жизнь скучна и неинтересна.

Люди, республики и ценные бумаги, упомянутые в интервью

Башлачев Александр – русский поэт, представитель советского андеграунда, окончил журфак УрГУ, был членом Ленинградского рок-клуба.

Аграновский Анатолий – советский журналист, публицист и писатель, в 70-е годы его называли «журналистом №1». С 1961 года работал спецкором «Известий». Автор 20 книг, а том числе написал за Брежнева книгу «Возрождение».

Аграновский Валерий – советский журналист, литературный критик. Младший брат Анатолия. Работал в «Комсомольской правде», журнале «Огонек».

Руденко Инна – обозреватель «Комсомольской правды». Стала известна своими статьями о жизни «маленького человека». В 1984 году опубликовала статью «Долг» – возвращавшихся из Афганистана с войны инвалидах, которых не признавало государство.

Щекочихин Юрий – советский и российский журналист, в 1972-1980 годах вел в «Комсомольской правде» подростковый клуб «Алые паруса», с 1980-го – в отделе расследований «Литературной газеты», с 1996-го – в «Новой газете». Писал о коррупции в армии и во власти, о войне в Чечне, о крупнейших коррупционных скандалах. Умер 3 июля 2003 года, предположительно был отравлен.

Селюнин Василий – советский и российский публицист, особенно хорошо известный во времена перестройки. Окончил журфак МГУ и Высшие экономические курсы Госплана СССР. Публиковал статьи по экономике.

Шмелев Николай – советский и российский экономист, первый в СССР критик экономики т.н. развитого социализма. В 1987 году опубликовал статью «Авансы и долги» – анализ экономической ситуации, подготовленный на основе закрытых материалов для М.С. Горбачева.

Дальневосточная республика (ДВР) – буферное государство, существовавшее между Советской Россией и Японией в 1920-1922 годах.

Тарасов Владимир – бизнес-тренер, социальный технолог, автор книг по менеджменту. Основал в 1984 году первую школу бизнеса в СССР – Таллиннскую школу менеджеров, первую статью о которой написал Сергей Довлатов в газете «Советская Эстония». Тарасова называют советским Дейлом Карнеги.

ГКО (Государственные казначейские (краткосрочные) обязательства) — Государственные ценные бумаги, выпускавшиеся Министерством финансов России. Доход от ГКО уходил на финансирование дефицита государственного бюджета РФ. На 1 января 1998 года в обращении находилось ГКО на 272 трлн 612 млрд рублей. 17 августа 1998 года по ГКО был объявлен дефолт, все выплаты по ним были заморожены.

Напоминаем, Завтраки с «Капиталистом» проходят в ресторане «Волна». «Волна» — это классический ресторан, где хорошо отдыхать и веселиться. Красивая мебель, отличный звук и свет, большой танцпол и доступное меню. Он располагается близко к центру (на Речном вокзале). Даже зимой набережная Оби красива и подарит незабываемые фотографии на память. Адрес: г. Барнаул, пл. Баварина, 2. Тел.: 8 (385-2) 573-231 или 65-38-66. Сайт — parus-volna.ru Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Юрием Пургиным

Комментарии

Нам важно ваше мнение
Комментариев пока нет! Оставьте первый комментарий!

Ваш e-mail в безопасности Ваш e-mail не будет опубликован на сайте и не будет передан третьим лицам. Обязательные к заполнению поля помечены *