Андрей Щукин на Завтраке с «Капиталистом»: «Когда люди перестанут бояться отдавать голос за того, за кого хочется, у нас, наверное, наступят другие времена»

Андрей Щукин на Завтраке с «Капиталистом»: «Когда люди перестанут бояться отдавать голос за того, за кого хочется, у нас, наверное, наступят другие времена»

Наша новая рубрика “Завтрак с «Капиталистом»” уже стала популярна среди читателей. Сегодня наш гость – Андрей Щукин, член партии ЛДПР, один из самых известных депутатов АКЗС. А еще – повар, матрос, охранник, сборщик мебели. И отец замечательного хоккеиста Кирилла Щукина. А разговариваем мы по-прежнему в стенах гостеприимного ресторана «Волна».

— Стать политиком, депутатом – это то, о чем ты мечтал?

— Нет. Я хотел стать журналистом. В девятом-десятом классах, это 1983-1985 годы, писал статьи про школьную жизнь в газету «Молодежь Алтая» и получал гонорары. Со мной работали Маргарита Кургалина, Лена Гаврилова. Но учился на тройки. После школы вместе с Михаилом Гундариным и Евгением Банниковым пошел поступать в АГУ на филфак, потому что журфака тогда не было. И на первом же экзамене – сочинение по Горькому «На дне» — я получаю двойку! И мне полтора года до армии. Что делать?

В то время я не был такой наглый и борзый как сейчас, физически не так развит. Я как-то побаивался службы. И я подумал: пойду-ка я в кулинарное училище, на повара выучусь, мне будет легче. За год я выучился, за полгода успел поработать в двух столовых. У меня 4-й разряд, все что угодно я мог делать. Вторые блюда, холодные закуски – я салаты шинковал тазиками…

— Насколько я знаю, ты служил на флоте?

— У меня отец, которому сейчас 80 лет, служил на флоте во Владивостоке. Брат двоюродный, 1964 года рождения, призвался по комсомольской путевке на крейсер «Свердлов». И через полгода его возвращения, в 1986 году, мне пришло время служить. В военкомате мне написали: флот. Брат провожает меня на Папанке, а там уже «покупатели» — моряки из Лиепаи, из того же города, где он служил. Только он служил в БЧ-5, электромеханической учебке, а я попал в радиотехническую.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
— То есть, ты как брат шел по комсомольской путевке служить на крейсер «Свердлов»?

— Да. Комсомольскую путевку на «Свердлов» мне на сборном пункте дал Игорь Пантюхов, поэт и сам моряк. Подарил книжку «Горнист, играй зарю». Когда я уже вернулся с флота, мы с ним жили по соседству и часто выпивали на праздники. Дружили семьями.

— А чем запомнился Пантюхов?

— Он писал книги, близкие тем, кто на флоте служил. Очень простой был. На каждый праздник в его квартире собирались его друзья – кто с ним служил, писатели, поэты.

Он сам на «Свердлове» срочную служил, потом стал офицером, капитаном третьего ранга, жил в Кенигсберге, на улице Леонова, в центре Кенигсберга, у него была квартира. Служил в газете «Страж Балтики»…

Давали путевки на «Свердлов» многим, 111 человек каждые полгода ехали туда по путевкам, такая была квота, а на «Свердлове» тогда служили всего 100 человек. Хотя у него штатное расписание 1200 человек. И нас всех со штампом «шеф» расписывали на другие корабли в 12-ю дивизию. 76-я бригада эсминцев и 127-я бригада противолодочных кораблей. 76-я стояла в Лиепае, а 127-я в Балтийске, бывшем Пиллау.

«Свердлов» свой последний переход сделал в 1982 году, его поставили в Лиепае на консервацию и буквально приварили к стенке сахарного завода, которого сейчас нет. Брат на этом крейсере все три года пробыл – он был секретарь комсомольской организации, спортсмен, активист.

— А ты три года поваром?

— Нет. Слушай. Мы приехали в Лиепаю. Нас переодели из гражданки в форму, построили и говорят: «Музыканты, художники, повара, два шага вперед. Будете здесь служить, на берегу». А я уже знал, что на три года. И подумал: «Попал на три года, да еще и на берегу! Если уж попал, надо на корабль ломиться». И я не вышел из строя.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
Начали отбирать, у кого какой слух, я словил азбуку Морзе, и меня отправили в радисты. Я три года служил на корабле радиотелеграфистом. После учебки, весной 1987 года, нас отправили в Балтийск. 127-я бригада, 8 кораблей. Я попал на сторожевой противолодочный корабль второго ранга «Свирепый». И два с половиной года там.

В море сначала была романтика. Потом надоело все. Находился по море – вот так! После двух лет мне это море так надоело! Шторма! Хотя, когда хорошая погода, когда море как бумага, солнце заходит – шикарно… Нравилось ходить в порты. В Питер ходили на парад, в Неве стояли. В заграничные порты. Ходили в Анголу на полгода, Рига, Таллин, Польша, ГДР. Денег не меняют, ходим, как дураки, пялимся на витрины.

— К качке привык?

— К ней невозможно привыкнуть. Весь экипаж был человек двести – с офицерами и мичманами. Из всех — человек восемь тех, кому до балды. Остальные все помирают. Даже контр-адмирал, который к нам приехал, он сидит весь зеленый, отдает команды, его рвет. Ведро привязали возле него, и он еле живой.

Море вверх-вниз, от качки нутро поднимается, а есть не можешь, и тебя полощет желудочным соком. А бывает, неделю так кидает. Приходишь в порт – щеки ввалились. Хотя пожалуйста, иди, ешь. Камбуз не работает, потому что кок тоже валяется в гальюне. Но можешь взять консерву и сухари. А эти восемь человек нагло жрали на наших глазах, ели сухари, курили беломор и им до балды. От физического здоровья устойчивость к качке не зависит никак, это от рождения.
Приходим – весь корабль облеванный. Сразу большую приборку объявляют – все помыть. А мы, БЧ-4, связь, отвечали за выгрузку хлеба. Как придем на базу, только к стенке встали – а хлебовозка уже стоит. Мы лотки берем, а нас по стенке кидает.

— В сильные шторма попадал?

— Конечно. Северное море, Атлантика – там сильно качает особенно зимой, осенью. До семи баллов, думаю, доходило.

— А повар как-то дал себя знать на службе?

— На последний флотский новый год я напряг все свое подразделение, и мы лепили пельмени. Сделали полторы тысячи, накормили весь «Свирепый». Сами месили тесто – я заведу тесто, молодых поставлю месить. Его же мять надо. На 200 человек прикинь сколько теста. Учил всех пельмени лепить. Многие первый раз пельмени видели. Но это не на кухне. Я последний год был почтальон и заведующий Ленинской каютой. В каюте был огромный стол – на него раскатали тесто.

— И вот три года прошло. Устал от флота?

— Последний год служишь, думаешь: «Надоело, хочу домой». А дома год пожил: «Елки-палки, зачем я оттуда уехал?» А сейчас в памяти только хорошее.

— В торговый флот пойти не думал?

— Не хотел. Но потом подумал – надо было оставаться. У меня друг в Кенигсберге, вместе служили, он с Солонешенского района, до сих пор в моря ходит. Говорит: «Уйду на девять месяцев, потом месяц на суше и опять». У него сын есть, какая-то подруга есть, жилье есть. Простой матрос, две тысячи долларов зарплата, он всем доволен.

— Вернувшись после службы, логично было бы снова пойти на филфак, вспомнить о журналистике…

— Как-то стало не до того. Надо было определяться в жизни, приобретать профессию, уходить от родителей. Я сразу стал самостоятельным. Начал учиться, работать.

Я был практичный человек. С помощью мамы нашел училище при Барнаульском мясокомбинате, курсы на машиниста холодильных установок, и отправил туда документы еще в августе, с корабля. А приехал после 7 ноября. Но они меня ждали. Там три месяца теории, а потом вперед, в цех. Отучился и там пять лет работал. А когда учился, работал в ресторане сторожем. Техничкой и сторожем.

— В каком?

— В «Центральном». Я приходил к 11-ти вечера, в шесть утра включал плиты, дожидался первого повара и уходил.

Обязанность была не только в том, чтобы закрыть и дрыхнуть до утра, а нужно было вымыть весь ресторан. Там обычно работали бабушки. Мне директор Рощупкина говорит: «Как ты будешь справляться?» Я ей говорю: «Давайте я вас на три года на корабль отправлю, вы там так научитесь приборку делать…» В общем, нашел слова. На «Свирепом» было четыре приборки в день. Четыре! И все с мылом. От потолка до пола. Поэтому ресторан был для меня так…

Ресторан закрывался в одиннадцать. А это девяностые, в ресторане полно бандюков, которым хочется гулять. Ребята пьяные, брутальные. Я не скандалил с ними. Подойдешь: «Ребята, надо закрываться, мне надо пол мыть». Уговоришь.

Официантки еле живые. Посуда стоит на столе. Официантка говорит: «Я устала, убери со стола, пять рублей за стол». Вопросов нет. Посуду надо на мойку, скатерть свернуть и тоже унести. И за это пять рублей. Представляешь! У меня зарплата на мясокомбинате была 120 рублей…

Если никто не мешал, мне хватало двух часов на уборку. Сначала убираешь скатерти, потом подметаешь – чтобы палуба была чистая. А потом обычная морская приборка: мочишь, а потом сухой тряпкой сушишь.

— То есть, ты на совесть делал?

— Я старался. Меня, когда я решил уходить, даже просили остаться. Что бабка? На меня однажды нападение было – бабушка бы просто померла на моем месте от разрыва сердца!

— Это что за история?!

— Ресторан большой, закоулков много. Один клиент, подгулял, забрел в склад и там в углу уснул. Как потом выяснилось, врач, доктор наук, из медсанчасти РТП, хирург. Жена на курорт уехала, а он загудел.

Я все убрал, лег спать. Я в два уже отбивался. Слышу – шарится кто-то. Голову поднял – вроде нет. Опять заснул. Но снова слышу – ходит! Встал, пошел на звук, и вижу – мужик в буфете. Здоровый такой, выше меня. Замок ломает. В буфете замок был фиговый. А там спиртное, на меня же все повесят. Я говорю примерно: «Дяденька, вы что делаете?» Он: «А тебе чего надо? Иди, моряк, иди». А я все время в тельнике, в спортивных штанах. И дальше ломает. Я говорю: «Нет, я сейчас вызову милицию вас сдам, и все будет хорошо». И тут он: «Какую милицию я тебя сейчас убью!»
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
Из ресторана в гостиницу имелась дверь, она не запиралась. Мне надо было туда проскочить, там дежурная. Но я боюсь, что не успею – пока буду бегать, он что-нибудь стащит. Тогда я подбегаю к нему, он на меня, и я ему бах в голову! Там была гора капусты, он сел на нее, бормочет: «Ой, больно, больно». Сидит, сидит, и тут вскакивает, и из-под куртки нож, что-то вроде кортика! «Конец тебе, — говорит, — матрос!» Ножом махнул, совсем чуть не достал до живота.

Вскакивает, и за мной. Я от него. У меня в определенном месте на случай бандюков был припасен двухметровый кусок толстой трубы! Но до него надо еще добежать! И вот я петляю по залу, он за мной. Врач! Советский врач! Клятву Гиппократа давал! Я добрался до места, вытащил трубу из-за двери, он бежит и я ему со всего маху – ннна! Со всей дури!

Он встал как вкопанный, не падает, глаза такие глупые сделались… Потом так «АААААА» сказал, и плашмя бах – лицом в бетонный пол! И не дышит. Я разворачиваю, у него пена изо рта. Я испугался, в гостиницу бегу: «Быстро «скорую», милицию! Я человека убил!» Там дежурная чуть не умерла сама. Хорошо, «скорая» быстро приехала Ему нашатырь, он ожил. А ножик валяется. Я его не беру. Врачи его спрашивают: «Ты чего тут делаешь? Чей ножик?» Он: «Не знаю». И тут менты, человек пять с автоматами, начали его шмонать – а у него ножны. И его увезли. Больше я его не видел. Видимо, замяли. Но директор мне выписала премию. А была бы старуха – ее бы удар хватил.

В «Центральном» я год проработал. Но когда закончил училище, смены на мясокомбинате начались, стало трудно совмещать.

— Мясокомбинат — блатное было место?

— Зарплата маленькая. Но все за это место держались.

— Таскали с завода?

— Думаю, все таскали, кто как мог и кто сколько мог. Там еще была так называемая «отоварка» – два раза в месяц тебе за дешево продавали мясопродукты, которых в городе не было и за дорого, в принципе не было. Поэтому там все и работали. Но потом начались экономические реформы, мясокомбинат развалился.

Я попал в ЧОП. Бывшие менты создавали ЧОПы, набирали молодых и здоровых. А я после армии пошел качаться, хорошо питался – мясо! Отправили меня учиться в школу милиции на частного охранника. Я отучился. Наш ЧОП работал в финансовой пирамиде. Она года через полтора лопнула. И я попал в ЧОП «Меч». Борис Князев, известный ныне предприниматель, торговал немецкой мебелью, нужен был пост охраны в магазине. Я там работал.

У людей тогда появились деньги. Богатые уже были, а мебели не было. Когда пошли первые контейнеры, фуры с мебелью, все уходило нарасхват. Нам опять предложили совмещать: работать и охранниками, и грузчиками, и сборщиками. День и ночь разгружали, собирали, устанавливали у клиента. Но за год я заработал на однокомнатную квартиру. Через год меня поставили бригадиром. Потом, уже в другом месте, я был продажником. Три года ездил по регионам, торговал мебелью. Потом рынок насытился, и в 2003 году я опять стал свободным художником.

— А когда ты ухитрился получить высшее образование?

— После ухода от Князева я стал искать работу, а везде спрашивают диплом. Я говорю: «Ну, можно же быть дураком и с двумя дипломами?» Мне отвечают: «Ну да. Но сначала диплом, потом поговорим». Я почувствовал такую дискриминацию… Поступил заочно в кооперативный техникум, а потом пошел в Академию труда и социальных отношений. С Екатериной Абрамовой вместе учились. Одним из предметов была юриспруденция. Я стал задумываться над разными вопросами из высших сфер. Как устроено государство? Стал интересоваться политикой.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
И подумал, что мне надо пойти в политику, чтобы получить нормальное, «нарядное» предложение в плане работы. Руками-то можно до пенсии работать. А вот чтобы работать головой… Посмотрел на политическую палитру. КПРФ – это нафталин. НДР, партия власти – не для меня. А Жириновский мне всегда нравился.

— Вы с ним по психотипу совпадаете?

— Нет. Мы разные люди. Обо мне говорят, что я его копирую – нет. Никогда не копировал. Я пришел в ЛДПР, говорю: «Партия мне нравится, но вот некоторые выходки…» Они говорят: «Возьми книжки, почитай, а потом приходи». Я почитал и подумал – да, это то, что нужно. В 2002 году вступил в партию, в 2004 году на выборы пошел в АКЗС, проиграл, потом еще проиграл, и в 2008 году по списку прошел в первый раз.

— Ты Жириновского сколько раз видел?

— Раз десять. Но поговорить нормально не получается никогда.

— Он в жизни такой же взрывной, как в телевизоре?

— Всякий.

— Он еще не устал?

— Я думаю, он никогда не устанет. Он каждый год все моложе. Это его жизнь. Он никогда не устанет, пока не закончит свой путь земной. Я много раз видел, как он идет на митинг никакой. Со стороны смотришь – желтый, больной. Думаешь: «Сдает старик». А через пять минут как будто выключатель щелкнул – и пошло! Без бумажки полтора часа и все слушают, разинув рты. На него влияет народ, влияет камера. Его прет от этого. Он получает удовольствие от общения с людьми.

— Ты два созыва депутат АКЗС. Законодательное собрание меняется или оно одно и то же?

— Наверное, я пришел уже в тот КЗС, который не меняется. Предыдущий созыв был почти такой же, как этот. Люди, которые контролируют больше двух третей – они просто несамостоятельные. Это удручает. Они не думают – правильно или нет, как им сказали – так и делают. Нужна конкуренция. В любом деле конкуренция идет на пользу потребителю.

Когда я в начале 2000-х не занимался политикой, для меня любой чиновник районной администрации казался богом – самым умным, самым образованным. А когда я в это нырнул, посмотрел… Не хочу грубых слов говорить, но дураки и дороги как были нашими проблемы, так и есть. Как говорил Салтыков-Щедрин: «Разбудите меня через сто лет, спросите, что будет в России. Я вам скажу – пьют и воруют». А он умер в 1889 году. Ничего не меняется.

Есть очень простой ответ, почему плохо живем – менеджмент слабый. Все дело в управлении. Система управления должна работать на конечного потребителя, на простого человека.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
— Но ЛДПР – это же для декорации. Имитация многопартийности. Как ты к этому относишься?

— (Видно, что вопрос не доставил ему удовольствия) Сейчас сложились такие условия, и мы вынуждены в них существовать – якобы декоративных. Но может наступить такое время, и оно совсем рядом, когда все развернется в другую сторону. Вот Марин Ле Пен.

— Но она же проиграла.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
— Но она третья. И она растет. И у нее есть все условия, чтобы стать президентом Франции. Она на президентских выборах взяла 20 или 30 процентов, а в силу последних событий во Франции и Европе у нее есть все шансы стать следующим президентом Франции. У нас такая ситуация тоже может сложиться. И лидер ЛДПР всегда воспользуется ситуацией. Если карта ему пойдет, он ее разыграет. Хотя бы добиться того, чтобы было коалиционное правительство. Самая эффективная форма – это коалиционное правительство.

— Но с системной оппозицией никто не считается ни на федеральном, ни на региональном уровне. Сколько вас в АКЗС?

— Шесть депутатов от ЛДПР, от КПРФ девять минус Мастинин, и пять от Справедливой России.

— То есть, у оппозиции совещательный голос. Вы ни на что не влияете?

— Ну да, если не хотят, не пропустят решение.

— Вы вносили предложения по бюджету?

— Каждый год вносим предложения, ни одного не приняли.

— Каково это для самолюбия?

— Неприятно. В предыдущем созыве им нужна была наша поддержка, они прислушивались. А нынче всех проигнорировали – эсеров, коммунистов, нас. Они мобилизовались, собрали живых и мертвых, показали, что они хозяева жизни, а мы в качестве мебели. Наверное, так. Они это не говорят, но их стиль работы лично мне говорит именно это.

— Тебя это не разочаровывает в политике?
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
— Разочаровывает, очень сильно. Потому что в политике нужна коалиция. Конкуренция. Учет интересов на уровне города, края, страны, деревни. Нужно слушать людей. В новейшей истории страны самым эффективным было правительство Евгения Максимовича Примакова – когда после дефолта собрали представителей всех политических партий и за полгода вытащили страну из такой ямы…

— Там тогда и экономика была более-менее свободная. Народ вытянул. Сколько было предпринимателей, и ты в том числе. На бюджете не сидело столько народу, сколько сейчас. Дефолт сильно, конечно, ударил, но базар где был, там и остался. А сейчас – где Старый базар? А это люди, которые сами себя кормили. Ты баллотировался в губернаторы в 2014 году. Зачем? Было же понятно, что это без шансов.

— Это нужно было. Партия меня выдвинула, и если я хочу двигаться дальше, я должен это делать. Надо было показать, что есть другие предложения, другие люди. Да, это никто не оценил. Да, я разочарован результатом. Явка была 18 процентов, причем, 10 процентов досрочка. А 8 процентов – это бюджетники.

При низкой явке легко манипулировать. Обрушение явки – это технология. Вот когда люди перестанут бояться отдавать голос за того, за кого хочется, у нас, наверное, наступят другие времена.
Капиталист - журнал о бизнесе, банкет-холл и ресторан Волна, деловой завтрак с Андреем Щукиным
Человек не должен бояться отдать свой голос за кого хочется. У нас есть Конституция. Нужно себя чувствовать гражданином. Нужно ходить на выборы. Большинство говорит: «Я не хожу на выборы, потому что это фигня». Я таких спрашиваю: «А чего же ты плачешься, что все плохо?» Потому и плохо, что ты не ходишь. Нужно ходить и голосовать за тех, за кого хочешь. Вот когда будет такое голосование, тогда будет коалиция, конкуренция, рост. Нам нужна конкуренция в том числе и политическая. А от этого выигрывает конечный потребитель – конечный потребитель в политике это гражданин России.

— Давай завершим разговор на хорошем. Твой сын Кирилл сейчас делает карьеру в КХЛ, недавно забил первый год. Как ты его воспитывал? Словом, подзатыльником?

— Всяко было. Но подзатыльники крайне редко. Он всегда ходил со мной. С полутора лет, как начал ходить, всегда со мной. Везде. Иду я в баню – он со мной. Выпиваю с мужской компанией – он со мной. Иду в гараж – и он. Причем, на саночках я его никогда не возил. Как он стал ходить, он все время на ногах. Они сидел со мной, слушал…

Я его в три года вывел на коробку. Он в пять лет начал ездить с командой. Я его отпрашивал из детского садика. Он в первый класс пришел, учительница мне говорит: «Он у вас какой-то старичок». Оказалось, он сидит на первой парте, на перемене все бесятся, а он на них смотрит как на дураков. Еще бы, у него две тренировки в день, ему бы посидеть!..

Он говорит, что в пять или в семь лет он понял, что это его. Мне моя мама, его бабушка, рассказала. Когда ему было четырнадцать лет, я его отругал за плохую игру. И бабушка, которая считала, что я лишил ребенка детства, говорит: «Кирилл, чего ты мучаешься, бросай хоккей. Или в фигурное катание. Ты же не станешь Павлом Буре». А он смотрит на нее и говорит: «Я стану лучше Буре».

В хоккей играют миллионы, а забивают в КХЛ десятки. КХЛ для любого русского хоккеиста – верх. Дальше только НХЛ. Он приехал с игры, а мне говорят: «Они пили шампанское в самолете». Они же самые молодые – Подъяпольский, Лямкин, Щукин.

Я Кириллу говорю: «Дураки что ли? Ты Олимпийским чемпионом стал?» Я всегда, если надо его отрезвить, говорю: «Ты что, олимпийским чемпионом стал что ли? Вот станешь Олимпийским чемпионом – делай что хочешь». И у него есть цель…

Упомянутые люди, газеты и корабли

Крейсер «Свердлов» — корабль ВМС СССР. Введен в строй в 1952 году. С 1957 года алтайский комсомол шефствовал над крейсером – на службу отправляли парней с Алтая. В 1990 году на крейсере спущен военно-морской флаг, крейсер продан в Индию на металлолом.

Пантюхов Игорь Михайлович – русский поэт, писатель, жил в Барнауле. Родился в 1937 году. Служил на крейсере «Свердлов» в 1960-1963 годах срочную службу. Умер в Барнауле в 2009 году.

«Молодежь Алтая», краевая молодежная газета, учрежденная в 1921 году. До 1991 года являлась органом крайкома ВЛКСМ. В 2000-е годы вошла в холдинг «Алтапресс». Ныне не издается. Маргарита Кургалина, Елена Гаврилова – корреспонденты «Молодежи Алтая».

Марин Ле Пен – дочь французского политика-националиста Жана Мари Ле Пена. В 2012 году участвовала в президентских выборах во Франции и заняла третье место.

Гундарин Михаил Вячеславович — заведующий кафедрой связей с общественностью АлтГУ (PR), поэт, писатель, кандидат философских наук.

Банников Евгений — поэт.

Напоминаем, Завтраки с «Капиталистом» проходят в ресторане «Волна». «Волна» — это классический ресторан, где хорошо отдыхать и веселиться. Красивая мебель, отличный звук и свет, большой танцпол и доступное меню. Он располагается близко к центру (на Речном вокзале). Даже зимой набережная Оби красива и подарит незабываемые фотографии на память. Адрес: г. Барнаул, пл. Баварина, 2. Тел.: 8 (385-2) 573-231 или 65-38-66. Сайт — parus-volna.ru

Комментарии

Нам важно ваше мнение

5 Комментариев

  1. КВИ
    Reply Январь 22, 18:12 #1 КВИ

    Щукин вроде не молодой. На дворе кризис, а он сидит в ресторане жрет, даёт интервью.

    Помнится были одни товарищи, которые предвыборный ролик в частном самолёте снимали. Это были их последине выборы.

  2. Бабуин
    Reply Январь 23, 17:02 #2 Бабуин

    Колоритный пехотинец.

  3. Макс
    Reply Январь 24, 08:46 #3 Макс

    Хорошее интервью. Понравилось.
    Щукин молодец.

  4. Бабуин
    Reply Январь 25, 23:24 #4 Бабуин

    Моряком он был раньше, а теперь он верный пехотинец Жириновского.

Ваш e-mail в безопасности Ваш e-mail не будет опубликован на сайте и не будет передан третьим лицам. Обязательные к заполнению поля помечены *